Записная книжка Брата Марсия

93

Выкладываю первую часть моей первой лекции "Магия Серебрянного Века", которую я прочитал в Колледже "Телема-93"

Темой моей сегодняшней лекции будет магия и эзотерика в России в начале XX века. Та эпоха, которую мы определяем как «Серебряный век». Следует сразу сказать, что в отличие от большинства западных стран эзотерическая традиция в России развивалась не непрерывно, а дискретно и фрагментарно. В нашей стране не существует посвятительных эзотерических обществ и братств, деятельность которых превышала бы 10-15 лет. В то же время на Западе история подобных организаций насчитывает десятки лет и даже века.

До недавнего времени в нашей стране даже и не существовало хорошей литературы по эзотерике. Сейчас эта ситуация постепенно исправляется, и, кажется, за последние 10 лет в Росси вышло больше книг по магии и оккультизму, чем за предыдущие 500 лет, со времен первопечатника Ивана Федорова.

Я сказал, что история эзотерики в Росси дискретна. Действительно, были периоды, когда в нашей стране начинали довольно быстро создаваться различные посвятительные братства, начинали издавать литературу по оккультизму. Это были периоды бурного развития, но всегда очень короткие. Они, кстати, всегда совпадали с эпохами, когда наша страна становилась более открытой к влиянию Запада и идеям либерализма.

Первая эпоха – это период от Екатерины II до почти конца правления Александра I, с переменным успехом продолжавшийся около 50 лет. Главную роль в распространении эзотерических знаний играли масоны. Эта эпоха завершилась в 1822 году, когда указом императора Александра все тайные организации в России (в том числе и масонские ложи) были запрещены.

Вторая эпоха началась после октябрьского манифеста 1905 года, даровавшего российским гражданам не только первый парламент, но и гражданские права, в частности – свободу союзов и печати. Эта эпоха завершилась после октябрьского переворота 1917 года, а последние эзотерические организации в России были уничтожены НКВД в 20-х годах.

Я предполагаю остановиться на второй эпохе (начало XX века), полагаю, что первую (масонскую) эпоху достаточно подробно осветит ув. Зелот.

Как я уже говорил, масонская традиция в России была прервана указом императора Александра I, запретившего все тайные общества. После восстания декабристов новый император Николай I повторил этот запрет. Революции, состоявшиеся в Западной Европе в 1830 и 1848 гг., лишь усилили в правящей элите России страх перед тайными обществами. Свидетельством тому стал «донос на всю Россию», именно так выразился о нем император Николай I, подданный ему князем Андреем Голицыным (бывшим масоном). По причине полной абсурдности доноса (в масонско-иллюминатском заговоре обвинялись не только ближайшие к императору сановники, но и все III отделение полиции во главе с Бенкендорфом), ему не дали хода, а автор его был даже выслан из Москвы. Тем не менее, донос расследовался весьма серьезно, а значит, вера в зловещих и всемогущих иллюминатов и масонов была в то время весьма высока.

Кажется единственной разрешенной формой эзотерических изысканий в XIX веке в России был спиритизм, то есть, культ духов умерших, которые якобы вступали в сношения с людьми посредством различных физических явлений. Датой рождения спиритизма считается 1848 год, когда сестры Кейт и Маргарет Фокс из штата Нью-Йорк заявили, что им удалось вступить в общение с духом торговца-разносчика, убитого несколько лет до этого.

В России первые спиритические сеансы были устроены в 50-х годах XIX века. Сперва их организаторами были медиумы, приехавшие с Запада. Затем люди, утверждавшие, что могут общаться с духами, появились и в России. Среди первых адептов спиритизма в России были автор "Писем русского офицера" декабрист Федор Глинка, Владимир Даль, сестра Пушкина Ольга Павлищева. Кстати, сам Пушкин (точнее - его дух) охотно навещал спиритические кружки в те годы. Писал стихи, отвечал на вопросы и т.д.

Массовое распространение спиритизма в России относится к середине 1870-х гг., когда Александр Аксаков, авторитетные ученые естественники - профессор Петербургского университета зоолог Н.П. Вагнер, один из известнейших химиков того времени (и тоже - университетский профессор) А.Н. Бутлеров начали регулярно устраивать спиритические сеансы в Петербурге, приглашая на них известных английских и французских медиумов. (Статьи об этом были опубликованы ими в 1875 году в журналах "Вестнике Европы" и "Русском Вестнике").

Российский спиритизм, в отличии от спиритизма западного, по вполне очевидным причинам, старался позиционировать себя не как религиозное (или Боже упаси – эзотерическое движение), а как нечто естественнонаучное - поиск научных доказательств бессмертия души, которые лишь подтверждают христианскую (православную) доктрину.

»

 

Впрочем, несмотря на все стремление спиритов казаться лояльными, и православная церковь, и православная общественность им не слишком-то верила. Против «столоверчения» выступал московский митрополит Филарет, а Федор Михайлович Достоевский считал, что спириты вызывают к жизни спящие сатанинские силы.

Хотя в спиритических сеансах того времени участвовало немало русских литераторов и представителей мира искусства, к самому спиритизму их отношение было в лучшем случае сдержанным, а чаще – ироничным. Достаточно вспомнить пьесу Льва Толстого "Плоды просвещения", в которой крестьяне, используют увлечение своих господ спиритизмом для махинаций с приобретением земли. Кажется, единственным более или менее заметным литератором, связанным со спиритизмом, была Вера Крыжановская, опубликовавшая в конце XIX - начале XX века более двадцати романов и повестей на оккультные темы, которые, по ее утверждению, были продиктованы ей духом английского поэта XVII века графа Рочестера.

Кто увлекался в то время спиритизмом в России и почему? Об этом писал Валерий Брюсов, посетивший в конце XIX – начале XX века немало спиритических сеансов. «Некоторые ищут в нем способы сохранить сношения с дорогими для них лицами, вышедшими за пределы видимого мира, или вообще способов сношения с индивидуальностями, находящимися в отличной от нашей сфере бытия. Другие подходят к медиумизму (так Брюсов называет спиритизм) с целью узнать, что ожидает нас за дверями могилы, чтобы из этого знания извлечь нравственные уроки для своего поведения здесь. Третьи ждут поучений, во многих вопросах доверяя голосу, доходящему до нас медиумическим путем, более, чем рассудочным выводам учителей, живущих среди нас».

Все же, для подавляющего большинства творческой элиты того времени спиритизм был не более чем средством приятно провести время, когда мужчины и женщины уединяются в темной комнате и начинают там усердно ловить духов, так сказать, «в поисках случайных прикосновений». Дневники того же Валерия Брюсова полны записей о том, как он с кем-то целовался во время подобных сеансов и даже делал иные, еще более рискованные вещи.

Примерно с 80-х годов прошлого века спиритуалисты объединялись вокруг журнала «Ребус». Первоначально этот журнал вполне соответствовал своему названию и публиковал в основном незатейливые ребусы и кроссворды, однако вскоре решил расширить круг своих читателей и начал помещать материалы разного рода по спиритическим и медиумическим явлениям.

«Ребус», по сути, стал первым эзотерическим журналом в России, предназначенным для широкого читателя. Помимо материалов по спиритизму в нем публиковались переводы из европейских оккультных журналов, в частности и из "Theosophist'а" Блаватской.



Здесь стоит пояснить, что основательница современной теософии Елена Блаватская на своей родине была в основном известна как автор путевых романов: «В дебрях и пещерах Индостана» и «Тайна племени голубых гор». Теософское учение Блаватской было почти неизвестно, хотя в 1883 году была опубликована статья сестры Блаватской – Веры Желиховской "Правда о Блаватской".

По сути, спиритизм и теософия стали первыми и в течение длительного времени – единственными - эзотерическими учениями, проникшими в конце XIX века с Запада в Россию, после запрета масонства в 1822 году. При этом и они были вынуждены маскироваться: спиритизм - под естественно научные явления, теософия - под экзотическое учение древних восточных мудрецов.

Ситуация принципиально изменилась после октябрьского манифеста 1905 года, разрешившего в России свободу слова и собраний. Эзотерические организации в нашей стране стали расти, как грибы. Появились официально учрежденные и зарегистрированные организации теософов и антропософов, стали возникать масонские ложи, розенкрейцерские и мартинистские ордена.

Сразу отмечу одно существенное различие между эзотерическими исканиями в Европе и подобными же исканиями в России. Если эзотерическая традиция Европы, в основном, была ориентирована на групповую работу (Орден, ложа и т.д.), то в России большинство шло путем одиночек, а потому в духовном плане подвергалось немалому риску.

Отсюда соединение несоединимого: глубочайших духовных прозрений и дичайшей профанной тупости. Прекрасный пример тому мистик и антропософ Андрей Белый, чей первый поэтический сборник носил прекрасное название: «Золото в лазури». «Лазурь – символ высоких посвящений, золотой треугольник – атрибут Хирама, строителя Соломонова храма. Что такое лазурь и что такое золото? На это ответят розенкрейцеры», - писал Белый. (Сравни - «Цвет мой, для слепцов черный. Зрячие же видят синеву и злато», - говорит Нуит в Первой главе Книги Закона).
 
 

К сожалению, Андрей Белый далеко не всегда был зряч. Помимо мистики и антропософии он верил, например, в жидо-масонский заговор. В частности, в своих мемуарах Белый пишет о своих масонских страхах, которые терзали его, начиная с 1908 года (то есть, когда масонство в России стало действовать открыто). А затем констатирует: «теперь обнаружено документами: мировая война и секретные планы готовились в масонской кухне». В романе «Москва» Андрея Белого злодей масон Мандро, по заданию таинственного Соломона Самуиловича, охотится за изобретением профессора Ивана Ивановича Коробкина.

На мой взгляд, подобные опасности подстерегают людей идущих именно «путем одиночек». Тех, кто не имеет ни систематического и правильного представления о сложной и взаимосвязанной картине магического мира, кто не имеет связи с эгрегором, выработанным трудом и энергией сотен и тысяч людей.

Как я уже сказал, в начале XX века в России уже существовало масонство и несколько оккультных орденов, однако практически никто их представителей духовной элиты Серебряного века в них участия не принимал. Участие же тех, кто все-таки вступал в подобные ордена - было мимолетным и незначительным. Писатель Александр Амфитеатров был посвящен в парижской ложе «Космос» 30 января 1906 года, известно, что он был возведён и в третью степень, но уже в 1908 году он перестал быть членом ложи.

Максимилиан Волошин, находясь в Париже, в конце марта 1905 года вступает в ложу «Труд и истинные верные друзья», а затем переходит в ложу «Гора Синайская» (обе ложи работали в союзе с Великой ложей Франции). Но не пройдет и года, как Волошин разочаруется в масонстве. В своем письме к Марии Сабашниковой (своей будущей жене) он пишет: «Моё масонство, то, которое я видел, кажется мне поверхностным и ненужным. Я не знаю, как быть мне с моим масонством».
 


Возможно, что причиной разочарования литераторов «Серебряного века» в масонстве был не только недостаток их усердия. Например, тот же тот же Александр Амфитеатров так описывает свой прием во французскую ложу: «после незначительных французских вопросов меня кто-то спросил по-русски с легким еврейским акцентом: «Как вы относитесь к убийству Плеве? (министр внутренний дел России) Одобряете ли его и находите ли нужным дальнейшее развитие террора?»

Впрочем, и те литераторы, которые погружались в масонство глубже, вовсе не интересовались его ритуальной стороной. Тот же Амфитеатров называл ритуал «журавлиными танцами и азбукой для глухонемых».

Однако, относясь с опасением и подозрением к посвятительным орденам, писатели и литераторы той эпохи безбоязненно попадали под влияние проходимцев и психически нездоровых людей. Яркий пример тому явила Анна Минцлова, вполне успешно игравшая роль гуру среди деятелей «Серебряного века». Она оказало немалое влияние на того же Максимилиана Волошина и его супругу, Андрея Белого, Вячеслава Иванова и т.д. Минцлова выдавала себя то за посланника некоего Тайного учителя, то за члена розенкрейцерского братства, хотя на деле, скорее всего ее контакты с эзотерическим сообществом ограничивались членством в немецком отделении Теософского общества, возглавляемого Рудольфом Штейнером, который впоследствии основал свое собственное Антропософское общество.

 


В общении с русскими поэтами и литераторами Анна Минцлова пользовалась наработками (молитвы и медитации), полученными в школе Штейнера и имела феноменальный успех. Вячеслав Иванов практически сразу стал относится к ней как к своему учителю. В письме от 6 февраля 1907 г. он пишет Минцловой: «Я очень нуждаюсь в Ваших указаниях.<...> пишите мне, не покидайте ученика».

Разочаровавшийся в масонах Максимилиан Волошин посещает во Франции Руан и Шартр и посвящает Минцловой стихотворный цикл «Руанский собор». Для Волошина она - «готическая сивилла», обладающая «вещей силой», увенчанная венцом «безумья и огня». 

Из эзотерических учений в начале XX века в России были особенно популярны теософия и антропософия. Российское Теософское (теософическое) было официально зарегистрировано в 1908 году и росло в нашей стране очень быстро. В 1913 году оно имело уже отделения в Москве, Калуге, Ростове на Дону, Киеве, Ялте. Членом Общества мог стать любой желающий, разделяющий Теософские взгляды и признающий основные положения Теософского Общества. Необходимо было всего лишь подать письменное заявление и иметь рекомендации двух членов Общества.

Любопытно, что некоторое время в теософских обществах состояли даже православные священники. Однако 25 апреля 1908 года своим декретом святейший Синод запретил православным иерархам участвовать в деятельности или поддерживать подобные общества, считая их враждебными по отношению к православному христианству (т.е.е, по существу, конкурентами).

Не меньшей популярностью среди российской интеллигенции предреволюционных лет пользовалось и учение антропософов, объединявшее в своих рядах последователей Рудольфа Штейнера - генерального секретаря немецкого отделения Теософского общества, впоследствии вышедшего из этого общества. Сами антропософы заявляли, что их учение - это теософия, так сказать, высшего порядка, предназначенная для тех, кто хочет внести в нее дух научного знания. «Она увлекала, - как писал Николай Бердяев, - более культурных людей». В октябре 1913 года было зарегистрировано и петербургское отделение общества. Возглавила его жена инженера путей сообщения Елизавета Васильева. Среди наиболее горячих пропагандистов антропософского движения в России - Андрей Белый, его вторая жена Клавдия Васильева, жена Штейнера - Мария фон Сиверс, Мария Сабашникова (первая жена М.А.Волошина),

Бросается в глаза, что оба эти общества в России возглавляли женщины, и женщины в них преобладали. Например, в Российском Теософическом Обществе мужчины составляли менее трети его членов. Почему так происходило?

Как я уже отмечал, в России существовал острый недостаток эзотерического знания. Каббала, Таро, Церемониальная магия – все это в нашей стране было практически неизвестно. Поэтому больший успех имели не разного рода магические ордена и братства, апеллировавшие к оккультным знаниям, а разного рода мистические учения, апеллировавшие к сердцу и эмоциям. Так сказать, Нецах доминировала над Ход.

Последователям теософии и антропософии не надо было изучать ничего, кроме нескольких медитаций и молитв, главное - было беззаветно любить своих харизматических учителей. Как рассказывал впоследствии Николай Бердяев, характерная особенность лекций Штейнера была такова: он понижал голос, манипулировал как-то руками, совершал какие-то жесты и пассы. Видимо, все это в совокупности с предметом обожания этой аудитории создавало особую ауру на этих лекциях. О лекциях Штейнера Белый писал, что люди падали в обмороки, их просто уносили с этих лекций. Мало того, Бердяев отмечает, что когда Минцлова и Андрей Белый говорили о Штейнере, у них менялось выражение лица, они говорили о нем как о живом Боге

Окончание первой лекции ЗДЕСЬ

93 93/93